Я найду тебя через года (2026)

Восемь лет назад машину Маши занесло на зимней трассе. Она выжила. Четверо её учеников, которых она везла с областного конкурса, - нет. В том же списке погибших значилась Алиса, её шестилетняя дочь.

Только тело девочки так и не нашли.

Это отсутствие тела, эта проклятая неизвестность не давали горю завершиться. Оно висело в воздухе, въелось в стены, пропитало каждую вещь в доме. Муж не выдержал первого года. С работы Маша ушла сама - смотреть на чужих учеников, сидящих за инструментом, было физически больно. Музыка, которую она раньше чувствовала кожей, превратилась в белый шум. Раздражающий, бессмысленный.

Восемь лет она прожила как в вакууме. Одна. Без музыки. Без надежды.

Звонок раздался в четверг, под вечер. Женщина с незнакомым голосом объясняла что-то про аварию, про приёмных родителей, про смерть приёмной матери, которая перед уходом решила рассказать правду. Алису нашли на трассе тогда, восемь лет назад. Бездетная пара забрала девочку себе. Вырастила. И только сейчас, когда приёмная мать умерла, правда всплыла.

Алиса жива. И её возвращают домой.

Маша увидела дочь через неделю в филармонии. Алиса выступала на сцене - пианистка, тонкая, длинные пальцы, идеальная осанка. В ней чувствовалась порода, та самая, что передаётся только кровью или годами занятий у хорошего педагога. Зал аплодировал стоя. Маша сидела в последнем ряду и не могла подойти. Слишком большая пауза. Слишком чужой человек в этой девочке.

Объявился Олег. Бывший муж успел жениться, обзавестись ребёнком и, кажется, даже забыть, как выглядит его первая дочь. Но когда по телевизору показали сюжет о юной пианистке, возвращённой в родной город, в нём что-то щёлкнуло. Сработал инстинкт собственника. Или совесть. Или просто азарт. Он подал на опеку.

Фёдор появился позже. Обычный преподаватель музыки, которому поручили подготовить Алису к вступительным экзаменам в училище. Он не собирался ни во влезать, ни спасать, ни геройствовать. Просто делал свою работу. Но с Алисой они спелись сразу - она ловила каждое его замечание, он видел в ней не подопечную, а равную. Между ними возник тот редкий контакт, который бывает только у музыкантов.

Маша смотрела, как они репетируют, и впервые за восемь лет ей захотелось подойти к роялю. Просто прикоснуться к крышке. Просто услышать не шум, а музыку.

Олега это бесило. Фёдор нарушал его планы, даже не пытаясь. Суд, адвокаты, опека, справки, показания свидетелей - всё смешалось в клубок, который никто не мог распутать. Маша доказывала, что она не чужая. Олег орал, что имеет право. Фёдор молчал и пытался понять, на чьей он стороне и имеет ли право вообще здесь находиться.

Слишком много всего навалилось одновременно. Старые обиды, новая надежда, юридические формулировки и простые человеческие чувства перемешались так, что никто уже не мог сказать, где правда, а где просто боль. Каждый хотел как лучше. Каждый тянул в свою сторону.

Чем это закончится, не знал никто. Слишком многое зависело не от судейского молотка, а от того, смогут ли люди, потерявшие друг друга восемь лет назад, вспомнить, что значит быть семьёй.